— Все еще боретесь с биохимическим отделом, да? — Благодаря какому-то чудесному сочетанию такта и добродушия Диксону удавалось поддерживать приятельские отношения и с Ходжесом, и с Брафом, и с их промежуточными врагами. Жаль, что никак не помиритесь. В принципе, Ходжес вполне приличный человек… Хотя, вряд ли сойдетесь. Уж больно вы оба упрямы. А упрямство вам только вредит. Вот племянник его — совсем другое дело. Явился выкачивать денежки из дяди, а заодно, как я слышал, и пересидеть здесь какой-то скандал в Нью-Йорке. Репутация у него ой-ой-ой. Не хотел бы я, чтобы моя дочка гуляла с таким типом.
— Не беспокойтесь, Таня с ним больше гулять не будет. Спасибо, что предупредили. — Они дошли до входных дверей, и тут Браф неожиданно остановился. — Черт!
— Что такое?
— Да забыл ключи от машины наверху в лаборатории. Ладно, Диксон, не ждите. Увидимся завтра утром.
Диксон улыбнулся.
— Что, становитесь рассеянным профессором, да? Ну что ж, ладно, счастливо. — Он вышел из лабораторного корпуса, чтобы спуститься по ступеням к стоянке, а Браф отправился наверх в лабораторию, где сразу и обнаружил оставленные ключи.
Вообще говоря, у него в карманах всегда были запасные ключи от всего, поскольку подобные оплошности происходили с ним не в первый раз. Вернее, один запасной ключ. Универсальный.
Но нынче счастливые те карманы, видимо, остались дома, доктор вчера поменял пиджак. Или нет… Да нет, конечно же!
Универсальный ключ как раз и валялся в лаборатории. Этот единственный ключ отпирал любую дверь в корпусе, не исключая входные двери, — уж больно часто доктор Браф терял ключи, поэтому вечно надеяться на нужный пиджак или таскать с собой больше, чем необходимо, вообще не имело смысла.
Когда он проходил вестибюлем, до слуха донесся едва различимый звук какого-то движения. Доктор свернул к лаборатории Ходжеса. Там явно не было никого, дверь заперта, только ключ в замке. Ключ в замке, а свет выключен. Браф направился было к выходу, но затем снова повернул обратно.
— Почему бы не воспользоваться случаем, раз уж он представился, — пробормотал он. — Почему бы не взглянуть на создание Ходжеса, если тот никогда не узнает об этом? — Он осторожно подкрался к двери, отпер ее и, войдя, прикрыл за собой.
Тяжелый танк стоял на одном из лабораторных столов, его было трудно с чем-либо перепутать. Браф направился прямо к нему, открыл крышку и заглянул внутрь. Танк был оборудован системой освещения, включающейся при открывании крышки автоматически, и в свете загоревшейся лампочки стали ясно видны очертания находящегося внутри тела. Браф был разочарован — он очень надеялся обнаружить на нем какие-нибудь изъяны, но в танке находилось тело молодого человека, наделенного почти классически правильными пропорциями, с интеллигентным приятным лицом. Даже кожа его отливала здоровым цветом бело-розового яблока.
Но вот чего тут не наблюдалось, так это — малейших признаков жизни или дыхания. Антропос полеживал в своей питательной ванне с открытыми глазами. Но этими открытыми, хотя и незрячими глазами только и делал, что тупо пялился в потолок. «Да, — порадовался про себя Браф, — здесь явно не хватает радиоактивного калия. Впрочем, мне почему-то даже жаль, что все так получилось. Я бы с удовольствием поработал над тобой, дружок».
Он закрыл крышку и на цыпочках покинул лабораторию, предварительно убедившись, что ночного дежурного нет на месте. Дежурный редко покидал первый этаж. А зачем покидать? Ну кто будет воровать лабораторное оборудование?
Морских свинок? Браф достал связку ключей и принялся искать нужный. Но в связке его не оказалось.
— Проклятье! — негромко выругался Браф. — Должно быть, отцепился и остался на столе.
Но у него по-прежнему оставался свой универсальный ключ, а тот пускай валяется на столе. Вторым ключом он отпер и снова запер дверь и скользнул через холл к выходу.
И тут до него снова донесся едва слышный звук, но он решил, что это либо шум проезжающей мимо машины, либо крыса.
Сейчас у него были совсем иные заботы. Миссис Браф наверняка устроит ему головомойку за очередной поздний приход домой. А Таня к этому времени еще не вернется с пляжа. Это было еще одной проблемой, которую следовало так или иначе решить. Ни в коем случае нельзя допускать, чтобы она продолжала поддерживать знакомство с этим повесой, с… как его… Томасом!
Впрочем, насчет последнего он ошибся: Таня оказалась дома. Она расчесывала волосы и рассказывала матери о сегодняшнем свидании с Уиллом Янгом. Обычно у Тани, общительной девушки, бывало по семь свиданий в неделю. По меньшей мере, с четырьмя молодыми людьми. В душе своей доктор Браф весьма одобрял ее отношения с Янгом, тот как раз заканчивал писать диссертацию и, кроме того, был его ассистентом. Миссис же Браф одобряла юношу по другим параметрам. Тот происходил из хорошей семьи и располагал кое-какими средствами, не нуждаясь особо в прохождении долгого и трудного пути к полному профессорскому званию.
А их милую Таню привлекали шесть его футов да два дюйма роста, футбольная репутация и новый, недавно приобретенный «додж» с серебряными покрышками и малиновыми сидениями.
Маргарет Браф заметила вошедшего мужа и тут же, как обычно, принялась дотошно расспрашивать о делах и здоровье, которое запросто можно окончательно подорвать постоянными переработками. В ответ он пробормотал что-то неразборчивое насчет забытого ключа, и тут Таня сменила тему разговора. Браф благодарно ей улыбнулся и отправился в ванную комнату. За оказанную ей поддержку добрый папа решил отложить заготовленную заранее лекцию по поводу отношений дочери с Томасом. Нет, не отложить совсем, а провести воспитательную работу после ужина. Ну, или… Потом он слишком заторопился, чтобы отвлекать ее и себя нравоучениями. Взял и отложил неприятный разговор до утра.
После сытной трапезы моррисовское кресло подействовало умиротворяюще — настолько умиротворяюще, что газета вскоре выпала у него из рук и незамеченной шлепнулась на пол. И только телефонная трель рывком выдернула его из объятий Морфея.
— Это тебя, — возвестила супруга.
Как выяснилось, звонил Ходжес — его вермонтский выговор в нос перепутать ни с чем было нельзя.
— Браф? Твой последний мозговой штурм сработал против тебя! На сей раз у меня имеются веские доказательства… Думаю, что тебе лучше вернуть его на место. — Интонации Ходжеса говорили о том, что он в страшной, едва контролируемой ярости.
У Брафа от волнения волосы на голове встали дыбом. Он хрипло огрызнулся:
— Ты, видно, или пьян, или спятил, как все биохимики! Что? Что? Без понятия! Я вообще не понимаю, что я тебе, потвоему, должен вернуть?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
